Каждое поколение хранит в себе воспоминания о своих предках, о том, каким образом их
судьбы переплетались с историей страны, в которой они жили. Воспоминания о трудных
временах, о потерянных возможностях и об утраченных связях передаются из уст в уста,
создавая уникальную мозаику культуры и идентичности.
18 августа мы вспоминаем жертв депортации среди немецкого народа, который первым
столкнулся с такой несправедливостью. Гостем нашей редакции стал Виктор Яковлевич Шало,
человек с богатым жизненным опытом, он охотно поделился своими воспоминаниями об отце,
который, как и многие другие, стал жертвой депортации в 1941 году. История его семьи – это не
только чаша горечи и потерь, но и путь к пониманию многообразия наций, живущих в России
сегодня.
Расскажите о Вашем отце. Как он жил до депортации, что рассказывал о родном селе?
Мой отец – Шало Яков Яковлевич, 1916 года рождения. Он родился и жил в Краснодарском крае.
До войны его село располагалось в Гулькевическом районе и называлось немецкой колонией
Sohnental. Колония была основана немецкими переселенцами, как и многие другие немецкие
поселения на Кубани. После депортации немцев в 1967 году хутор Немецкий был официально
упразднён. Сегодня его не существует. Такая же судьба постигла и многие крымские поселения,
где ранее жили депортированные народы. Всю свою жизнь с теплотой и грустью вспоминал отец
своё прекрасное село. Он рассказывал нам о том, каким оно было ухоженным, чистым и
цветущим. Рано оставшись без родителей, мой отец, как младший ребёнок в семье, был согрет
любовью и заботой старших детей – сестры Лидии и брата Александра. С большим уважением и
любовью рассказывал отец о старшем брате, о том, как много им приходилось работать.
Александр научил его многому из того, что ему потом пригодилось в жизни – играть на гармошке
и мандолине. А ещё брат одобрял стремление отца к учёбе, особенно его интерес к математике.
Вместе с ним они строили планы и мечтали, как младший Яша будет учиться.
Многие из представителей депортированных народов вспоминают о том, как их обвинили в
помощи немцам. А что Ваш отец рассказывал Вам о войне?
В самом начале войны по всеобщей мобилизации отца призвали в армию и сразу направили на
ускоренные курсы командиров артиллерии. Воевать ему довелось недолго, так как он получил
ранение и контузию, и на всю жизнь проблемы со слухом. О пособничестве врагам не могло быть
и речи.
Когда Ваш отец узнал о том, что ему придётся покинуть родное село и отправиться в
депортацию?
После выхода Указа Президиума Верховного совета СССР от 28 августа 1941 года беспощадная
машина репрессий прошлась и по немецкой колонии Sohnnental. Семья сестры, как и другие
немецкие семьи, была выслана в Казахстан. И нашёл её отец только в конце шестидесятых годов в
Кустанайской области, когда сестры уже не было в живых. Репрессии жестоко ударили по судьбе
моего отца. Молодого офицера, фронтовика, члена партии вызвали в особый отдел и
разговаривали с ним подчёркнуто сухо, по-деловому: «Товарищ Шало, в это трудное время вы как
коммунист нужны в тылу». «Я же понимал и знал к чему этот разговор, – рассказывал отец. – Я
вынул из кармана партийный билет, положил его на стол и сказал: «Если коммунист Шало не
нужен на фронте, то без коммуниста Шало и в тылу обойдутся». А за такую правду могли бы
расстрелять в ближайшем окопе. Молодой, горячий, оскорблённый в своих лучших чувствах и
стремлениях, он не думал о последствиях разговора. Прошло некоторое время, и сотни
фронтовиков неподходящей национальности под конвоем переправляли на большой остров,
расположенный на реке Дон, где под открытым небом они ждали решения своей судьбы. Там
отец познакомился с Иваном Ивановичем Сайбелем, который очень уважительно отзывался об
отце, говорил, что его организаторские способности были заметны ещё там, на острове. Он сам не
падал духом, умел поддержать других. Согласно архивной справке, 12 сентября 1941 года из
Ростовской области Яков Яковлевич Шало как лицо немецкой национальности с тысячами
обездоленных в переполненном эшелоне был отправлен в неизвестном направлении. А 18
октября того же года он прибыл на спецпоселение в Карагандинскую область Казахской ССР и был
поставлен на учёт.
Продолжение читайте в Мераба № 33 (503)